Многие люди сегодня живут в состоянии постоянного напряжения и не понимают, как выйти из режима тревоги, который постепенно превращается в режим выживания. В современном мире становится все меньше прямых угроз…
В современном мире становится все меньше прямых, привычных для прошлого внешних угроз вроде голода или нападения диких зверей. Наука сделала свое дело: мы научились производить достаточное количество продуктов. Чтобы не умирать от голода, строить прочные дома, устойчивые к воздействиям природы, контролировать многие физические риски. Но при этом мир отнюдь не выглядит спокойным. Новости сообщают о войнах, политических кризисах, экономической нестабильности и климатических катастрофах, а уровень стресса современного человека от этого не снижается, а часто растёт.
Так в чем же проблема и почему наша психика не может расслабиться и жить в удовольствие. Даже если лично с нами сейчас ничего катастрофического не происходит? Эволюционно так сложилось, что наши психические процессы в значительной степени настроены на распознавание сигналов опасности и безопасности и на быструю реакцию на них. В условиях эволюции выживали те, чья нервная система чуть быстрее замечала угрозу и запускала реакцию «бей, беги, замри». Казалось бы, сегодня, когда у многих людей есть крыша над головой и доступ к еде, наша нервная система должна быть спокойна и наслаждаться жизнью, но этого не происходит — особенно в мире, где лента новостей круглосуточно показывает конфликты, кризисы и катастрофы, заставляя нервную систему снова и снова включать режим тревоги.
У современного человека появились иные испытания. Теперь он думает не о том, как физически выжить, а о том, как сохранить работу на фоне экономической нестабильности, как обеспечить будущее в условиях политической неопределённости, как чувствовать себя в безопасности, когда говорят о новых конфликтах, пандемиях или климатических угрозах. К этому добавляются повседневные задачи: где взять достаточно денег, как занять такое место в обществе, чтобы не стать объектом агрессии, осуждения или исключения из группы. Продукты, жильё, образование, медицинская помощь требуют всё больших финансовых вложений, поэтому центром нашей тревоги всё чаще становятся социальные, политические и денежные вопросы.
Если условия и правила природной среды в прошлом менялись постепенно и их можно было предсказать, опираясь на опыт, то с социальной и политической сферой всё гораздо сложнее. Здесь правила, нормы и ожидания меняются динамично и неоднородно: меняются законы, политический курс, экономическая ситуация, появляются новые конфликты и кризисы. Возможность подстроиться и спрогнозировать будущее превращается в сложную, во многом непредсказуемую задачу. Наши базовые реакции остаются теми же, но в такой социальной реальности они проявляются иначе и зачастую сильнее: нервная система живёт в режиме постоянного «повышенного риска», даже когда непосредственной угрозы нашей жизни нет.
В потенциально опасной социальной среде реакция «бей» больше не направлена на физического противника, а разворачивается в плоскости статуса и отношений. Человек защищает свои позиции, ресурсы, репутацию, свои политические взгляды, болезненно реагирует на критику, унижение, несправедливость и чужую инаковость. Его мышление начинает работать в режиме постоянного расчёта рисков: что будет, если я скажу лишнее, если потеряю работу, если «наша» группа проиграет, если кризис усилится. Мысли приобретают форму жёстких требований к себе: «Я обязан всё предусмотреть, обязан всё знать, обязан быть идеальным», что переводит агрессивный импульс в хроническую напряжённую борьбу — за власть, контроль, правоту и недопущение собственной уязвимости, как в личной жизни, так и в реакциях на общественные события.
Реакция «беги» в социальной и политически напряжённой среде проявляется в избегании сложных, потенциально конфликтных ситуаций и в стремлении стать максимально удобным для окружающих. Человек подстраивается, сглаживает острые углы, старается не говорить о «опасных» темах, не вызывать недовольства ни в близком окружении, ни в профессиональной среде. Его мысли вращаются вокруг поиска такого стиля поведения, который лучше всего соответствовал бы ожиданиям группы и снижал риск отвержения, агрессии или осуждения. В результате собственные ценности и потребности игнорируются и как будто прячутся, становясь незаметными даже для него самого, а постоянное избегание только укрепляет ощущение, что мир слишком опасен, чтобы проявляться в нём честно.
Если человек воспринимает социальную и политическую среду как невыносимо опасную и не видит ни возможности защищаться, ни возможности убежать, включается реакция замирания. В этом состоянии личность почти не делает выборов и шагов вперёд: жизнь как будто ставится на паузу, планы на будущее откладываются «до лучших времён», а внутреннее развитие сильно затрудняется. День за днём проходят в ощущении пустоты и бессилия: нет энергии, трудно что‑либо начинать, не хочется существовать и тем более осознанно выбирать эту жизнь. При этом всё это — не слабость и не лень, а крайняя защитная реакция нервной системы на переживаемую угрозу и информационную перегрузку, когда кажется, что мир слишком опасен и нестабилен, чтобы в нём что‑то строить.
Но так ли на самом деле опасна социальная среда, как её рисуют нам тревожные мысли и бесконечные новостные ленты? Или значительную часть этой опасности создаёт наш собственный ум и способ, которым мы потребляем информацию? Внешне вокруг действительно есть риски: локальные и глобальные конфликты, политическая поляризация, экономическое давление, климатические угрозы, возможная критика и отвержение в повседневной жизни. Однако наша нервная система реагирует не только на реальные события, но прежде всего на то, как мы их воспринимаем и как часто мы с ними сталкиваемся через экран. Чем сильнее мы склонны видеть в каждом взгляде угрозу, в каждом замечании унижение, в каждом разногласии катастрофу, а в каждой новости предвестник конца света, тем более враждебным и невыносимым кажется мир. Тогда любая социальная ситуация постепенно превращается в поле боя, от которого хочется защищаться, убегать или в котором хочется замереть и исчезнуть.
Это значит, что страдание современного человека рождается не только из объективной сложности эпохи — войн, кризисов, климатических и политических угроз, — но и из автоматических сценариев, по которым работает его психика. Эволюционно древние реакции «бей, беги, замри» продолжают срабатывать. Даже когда непосредственной угрозы жизни нет, а угроза существует на уровне новостей. Прогнозов и воображаемых сценариев. Они окрашивают отношения, работу, учёбу, семейную жизнь и наше отношение к мировым событиям в тона опасности и выживания, отнимая возможность чувствовать опору, интерес и удовольствие. Хорошая новость в том, что с этими сценариями можно работать: их можно распознавать, осознавать, постепенно перестраивать и учиться вводить в свою жизнь новые формы реагирования — не только защитные, но и творческие, созидающие, опирающиеся на ценности, а не только на страх.
Сделать это в одиночку бывает очень трудно, особенно если ощущение опасного, враждебного мира сопровождает вас. Уже много лет и подпитывается ежедневным информационным потоком. Именно здесь может помочь психологическое консультирование или психотерапия. В безопасном, поддерживающем контакте можно исследовать, как именно вы воспринимаете социальную и политическую реальность. Где вы чаще всего включаете «бей», «беги» или «замри», какие события в прошлом и какие новости в настоящем научили вас видеть мир столь опасным. Шаг за шагом можно научиться замечать свои автоматические мысли и телесные реакции. Дозировать контакт с информацией, выстраивать более устойчивые границы и по‑новому относиться к критике, конфликтам, разногласиям и ожиданиям других людей. Если вы узнаёте себя в описанных реакциях, это не «слабость» и не «поломка», а сигнал о том, что ваша нервная система слишком долго живёт в режиме угрозы. Обратиться за консультацией — это способ дать себе шанс выйти из этого режима и начать строить жизнь, в которой место найдётся не только выживанию в тревожном мире, но и интересу, близости и радости, даже несмотря на непростой политический контекст.